– Библиотерапия! – произнёс писатель П. и помахал вилкой с наколотым на неё огурчиком. – Фу-ты ну-ты! Напридумывают же…
Тут он понял, как это прозвучало, и даже слегка покраснел.
– Не обижайтесь, – снова сказал писатель П. – Я не вас лично имел в виду.
–Да я понимаю, – пожал плечами я: спорить не хотелось, а хотелось вон той домашней буженинки.
Мы сидели в здании местной школы, она же библиотека, и ждали транспорт в столицу области. Завтра в четыре утра самолёт, сегодня были две отработанные встречи и почти двести км дороги, а сейчас – хороший стол и приятные хозяева.
– Но всё-таки, – слегка завёлся писатель П. – Не понимаю я этого. Вот библиотерапия эта ваша… Не обижайтесь на старика, я своё пожил и библиотерапии этой знать не знал. К чему она? Зачем она? Проще надо всё, мне кажется…
– Может и надо проще, – опять согласился я. – Хрен передайте, пожалуйста. Спасибо. Но у всех же разные обстоятельства…
– Ну а что обстоятельства! – писателю П. хотелось поговорить, хотя он только что три с лишним часа стоял перед школьниками и рассказывал им про себя и свои книги. Рассказывал много и громко, но, видно, ему было мало. Уважаю.
– Ну а что обстоятельства! – повторил он, подкладывая себе холодца и обильно сдабривая его аджикой. – Ну, вот эта библиотерапия ваша – она же для больных, так? Чего им почитать, когда заболел, и вот такое, да?
– В том числе, – согласился я.
Прерывать старшего по возрасту, честно сказать, стеснялся. А гостей, то есть нас с писателем П., хозяева библиотеки и посёлка специально посадили вместе, прямо перед стендом с книжной выставкой. Наших же книг. Заодно было удобно и фотографировать.
Вот и сейчас мы отложили вилки и улыбнулись. Вспышка. А опята какие! С лучком.
– В том числе и для больных, – сказал я. – Но не только. Вообще она…
– Вот! – торжествующе поднял вилку писатель П. – Вы думаете, я не болел? И в детстве тоже? Да я однажды, мне двенадцать как раз было, два месяца с переломом ноги пролежал. Со смещением! – многозначительно добавил писатель П.
– Сочувствую, – а что я мог ещё сказать.
– Да, так вот, – продолжил мысль писатель П. – Два месяца пролежал. И никаких тогда телефонов-компьютеров. Да чего там! Телевизора у нас ещё не было! И вся жизнь – на улице! А ты – на диване! Диван у нас раскладной был, большой… Ну, для меня, дрыща двенадцатилетнего, так точно. Подушки… Квадратные такие… Эх! В общем, лежи, помирай!
– Ну да, – согласился я. – Вот в таких ситуациях как раз и пригождается библиотерапия…
– Да какая там терапия! – отмахнулся писатель П. Он уже попробовал местной малиновой, захорошел и стал откровеннее. – Никакой терапии я и знать не знал. Сам книжки нашёл. Уж сколько перебрал… Но нашёл ведь! Сам нашёл и сам читал. Тем и спасся!
– Замечательно! – пробрало, наконец, меня. – И что читали? Впрочем, попробую так сказать…
Писатель П. с удивлением посмотрел на меня.
– Про животных… Вернее всего нет, – медленно начал я. – Вы сами про природу ничего не пишете, похоже, что особо не зачитывались ни Сладковым, ни Бианки, ни Дарреллом.
Писатель П. слегка извинительно пожал плечами. «Это-то несложно узнать», так и читалось в его жесте.
– Двенадцать лет, – продолжал я. – Семидесятые годы двадцатого века… Так, про войну что-нибудь читали? Приключения?
Писатель П. уже открыл было рот, но я быстро договорил:
– А, диван! Диван вы до сих пор помните. Ещё бы, два месяца там прожить. И подушки не забыли. Я в детстве из подобных подушек крепость строил… Крепость, ну конечно! В таких условиях – самое оно. Итак, что-нибудь про крепости, убежища, замки? Про оборону? Хм, «Квентин Дорвард» Вальтера Скотта, «Белый отряд» Конан Дойла… Убежища, да… «Улица младшего сына» Кассиля?
– А… Как вы… Но как…
– А, ну и робинзонады ещё, видимо. Так?
Писатель П. кивнул, рассеяно доел холодец и явно успокоился.
– Сначала-то я даже удивился, – несколько снисходительно сказал он, глядя на меня со всем превосходством опытного, пожившего человека. – Но чему удивляться? То, что вы сказали – оно просто само собой разумеющееся. Человеку плохо, вот и хочется спрятаться куда, забиться, а наружу только ствол ружья выставить. Никаких секретов тут нет. Всё просто.
– Просто, – кивнул я и тоже доел свою буженину. С хреном.
– Ну так и чего всякую библиотерапию выдумывать? – закончил писатель П., на улице уже слышалась подъезжающая за нами машина. – Проще надо быть!
И он улыбнулся усталой улыбкой знающего человека, всегда могущего объяснить разгаданную загадку и растолковать раскрытый секрет. Хорошо таким быть.
А мне… Хрен передайте. Пожалуйста.